История римских императоров от Августа до Константина. Том 4. Гальба, Оттон, Вителлий, Веспасиан - Жан-Батист Кревье

нового императора, находившийся среди них, принимал поздравления, когда Кен, вольноотпущенник Нерона, наглой ложью вновь внес смятение в умы. Проезжая через Бононию, он утверждал, что четырнадцатый легион, подошедший после битвы и усиленный войсками из Брикселла, атаковал победителей, изрубил их в куски и вернул удачу на сторону Отона. Целью Кена, изобретавшего столь преступный обман в таких обстоятельствах, было лишь облегчить свое возвращение в Рим и заставить уважать приказы Отона, данные начальникам почтовых станций. Спустя несколько дней он понес заслуженное наказание за свою дерзость и был казнен по приказу Вителлия. Но в тот момент солдаты, преданные Отону, приняли новость от Кена за правду, и опасность для сенаторов стала как никогда велика. Их страх усиливался еще и тем, что они покинули Модену как бы по общему решению, что давало Отону, если бы он оставался жив и победил, право считать их перебежчиками. Они больше не собирались; каждый думал лишь о личной безопасности, пока письмо Валента не принесло им успокоения. А смерть Отона сопровождалась столь примечательными обстоятельствами, что весть о ней не могла не распространиться и не подтвердиться вскоре.

В Риме не было ни малейших волнений или беспорядков. В то время как раз шли игры в честь Цереры. Когда в театре объявили, что Отон мертв и что Флавий Сабин, префект города, привел к присяге на верность Вителлию все подчиненные ему войска, новому императору воздали аплодисменты: народ понес в храмы изображения Гальбы, украшенные цветами и лавровыми ветвями, а у Курциева озера, на месте, где этот принцепс был убит, воздвигли груду венков в форме надгробия. В сенате единым декретом Вителлию были предоставлены все права и почести, которые предыдущие императоры приобретали постепенно за годы правления. К этому добавили похвалы и благодарности германским армиям и постановили отправить посольство, чтобы передать Вителлию приветствие от собрания и поздравить его с восшествием на престол. Было зачитано письмо Валента консулам, показавшееся довольно скромным. Еще большую скромность усмотрели в молчании Цецины.

Таким образом, Рим в то время не ощутил бедствий войны. Но Италия страдала так, будто была опустошена вражеской армией. Войска Вителлия, рассредоточившись по муниципиям и колониям, грабили, разоряли, не щадили ни священного, ни мирского, соединяя мародерство с самыми отвратительными бесчинствами. Они не довольствовались удовлетворением собственных страстей, толкавших их на всевозможные преступления: они еще и предоставляли свои жестокие услуги всякому, кто желал их купить. И пользуясь этой всеобщей распущенностью, горожане, выдававшие себя за солдат, убивали своих личных врагов. Сами солдаты, зная местность, намеренно разоряли поместья, которые считали зажиточными, и богатые дома, будучи готовыми, в случае сопротивления, перебить хозяев. Их слабые и зависимые командиры не смели противиться столь вопиющим беспорядкам. Цецина, менее алчный, чем его коллега, был тщеславнее и более склонен угождать солдатам; Валенс, прославившийся грабежами, закрывал глаза на проступки тех, кто лишь подражал ему.

Вителлий узнал о своей победе, уже находясь в походе и двигаясь к Италии. Он вел с собой все оставшиеся на Рейне силы после ухода Валенса и Цецины, поспешно проведя новые наборы в Галлии, чтобы сохранить видимость и названия легионов, фактически сведенных к горстке ветеранов. К своим германским войскам он присоединил отряд в восемь тысяч человек, набранный в Британии, и выступил, поручив Ордеонию Флакку охрану речных границ и защиту от набегов германцев. Через несколько дней марша он получил известие о битве при Бедриаке и смерти Отона. Тотчас он собрал войско и объявил об этом, осыпав похвалами солдат, чьей доблести был обязан столь блистательной победой.

Его вольноотпущенник Азиатик, имевший на него огромное влияние, воспользовался этим счастливым моментом, чтобы начать возвышение. Подкупленные им солдаты, а за ними и остальные, потребовали для него золотого кольца [знак всаднического достоинства]. Его благосклонность у господина была давней и коренилась в совместных гнусных развратных утехах. Раб первым устал и бежал. Вителлий, найдя его в Путеолах, заковал в цепи и продал учителю фехтования, который разъезжал по городам, развлекая народ гладиаторскими боями. Вскоре он выкупил его у нового хозяина и, наконец, даровал свободу, когда сам стал проконсулом Германии. Таков был человек, для которого римская армия требовала звания всадника. Даже Вителлию стало стыдно, и он заявил, что не опозорит сословие всадников, приняв в него такого недостойного. Но будучи слабохарактерным, без принципов, в тот же день за обедом он уступил просьбам сотрапезников то, в чем отказал армии. Азиатик, вознесенный из ничтожества, нагло злоупотреблял своим положением и стал одним из главных виновников народных бедствий своими поборами, пока гибель его господина не повлекла и его собственную, как мы расскажем в другом месте.

Вся империя признала Вителлия. Восточные легионы под командованием Муциана в Сирии и Веспасиана в Иудее принесли ему присягу. Лишь в Мавритании возникли волнения: наместник Луцей Альбин, имея под началом значительные силы, дал волю честолюбию и задумал захватить провинцию, которой управлял лишь временно. Он даже заглядывался на Испанию. Но его тщеславие, заставившее его желать царской порфиры и принять имя Юбы, оттолкнуло от него сторонников, и он был убит своими же. Вителлий, довольный исходом, не стал проводить дальнейших расследований. Неспособный к управлению, он едва уделял внимание важнейшим делам.

Узнав о победе, он оставил армию продолжать путь, а сам сел на корабль на Соне без свиты, без офицеров, без двора, привлекая взгляды лишь нищетой своего прежнего положения. Юний Блез, наместник Лугдунской Галлии, человек знатный, великолепных нравов и соответствующего богатства, исправил непристойный вид принцепса, встретив его и предоставив свиту, достойную его ранга. Вителлий, низкий и завистливый, вместо благодарности возненавидел Блеза, скрывая злобу под льстивыми и постыдными ласками.

В Лугдуне его вскоре догнала армия, которой он приказал встретить его малолетнего сына, везомого из Рима. В лагере, перед войском, он посадил его на колени, накрыл военным плащом, дал имя Германик и все почести, подобающие сыну императора – мимолетная слава, слабая компенсация за жестокую опалу, ожидавшую отца и сына через несколько месяцев.

В Лугдуне Вителлий встретил полководцев своих победоносных армий и вождей побежденной партии. Валенса и Цецину он осыпал почестями, усадив по бокам от своей курульной кресла. Суетоний Паулин и Лициний Прокул добились аудиенции лишь после долгих отказов; униженные и дрожащие, они оправдывались так, как, по их мнению, требовал характер победителя, спасая жизнь ценой чести. Они обвиняли себя в измене, утверждая, что способствовали победе Вителлия, выставив в битве уставшие от долгого марша и обремененные обозом войска Отона. Вителлий поверил им на слово, и верность получила прощение под маской предательства. Сальвий Тициан, брат Отона, не подвергся опасности: кровные узы и бездеятельная неспособность защитили его. Марий Цельс, кажется, тоже не столкнулся с трудностями. Возможно, Вителлий считал себя обязанным ему за действия среди побежденных легионов, убеждая их смириться. Он даже сохранил ему консулат, назначенный еще Нероном или Гальбой и подтвержденный Отоном. Галлерий Трахал был обвинен доносчиками, но нашел защитницу в лице жены Вителлия Галлерии, вероятно, своей родственницы.

Младших офицеров Вителлий пощадил менее, чем их начальников. Он казнил нескольких центурионов, отличившихся рвением за Отона, и эта жестокость сильно повредила ему, озлобив иллирийские легионы, которые вскоре стали причиной его падения. Впрочем, он не конфисковал имущество семей, которые мог считать вражескими. Имущество погибших за Отона перешло к наследникам или назначенным по завещанию.

То же он сделал с мятежной фанатичной толпой, которую в землях бойев поднял некий Марик, человек из низов, называвший себя освободителем Галлии и Богом-Спасителем. Собрав восемь тысяч соплеменников, он совратил даже эдуев, вовлекая ближайшие округа в мятеж. Но эдуи, могущественнейшее племя Галлии, остановили зло, набрав войска и получив от Вителлия подкрепление, легко разогнали нестройные толпы крестьян. Марик был взят в плен и брошен зверям, но когда те его пощадили, глупая чернь сочла его божественно неуязвимым.